Любая политическая нация должна иметь свое учредительное событие. Иначе нация не функционирует ― или по меньшей мере функционирует с большими трудностями...
Существуют по крайней мере три критерия, которым должны соответствовать символы прошлого, чтобы их можно было использовать для строительства национальной идентичности:
Первый — это узнаваемость. В этом кроется разгадка того, почему так сложно заново номинировать символы прошлого для политического использования, как это было в случае с заменой ноябрьского праздника, и почему память о Великой Отечественной войне является удобной — это, безусловно, узнаваемый символ, память о котором формируется по разным каналам, как публичным, так и приватным.
Второй критерий — способность представлять нас в положительном свете, то есть соответствовать культурно заданным шаблонам воображения политических сообществ. И с этой точки память о войне ― уникальный ресурс, ибо она хорошо вписывается в разные шаблоны: это символ героического прошлого, великих жертв, страданий, спасения, который можно представить и в националистических проекциях коллективного подвига, и в либеральных проекциях гуманизма и борьбы за свободу. Это очень пластичный символ, который можно встраивать в разные линии культурного повествования.
Третий критерий — неоспариваемость. Непригодны для конструирования национальной идентичности те символы прошлого, которые являются объектом оспаривания по принципу игры с нулевой суммой — например, Октябрьская революция, которую одни воспринимают как безусловное зло, а другие — как безусловное благо. В этом плане Великой Отечественной повезло, потому что при всем обилии самых разных интерпретаций и трактовок никто всерьез не подвергает значение войны, и поэтому оказалось, что это символ, универсально пригодный для политического использования. Кстати, в соседней Украине все сложилось иначе: память о войне стала предметом ожесточенных споров.
Это цитата из журнальной публикации, в которой утверждается что празднование Дня Победы является учредительным событием для сохранения и укрепления российской идентичности, кажется настолько точной и неоспоримой, что её содержание показалось намного важнее того, чем где и кем она была сказана. То есть, это как таблица умножения, которую все знают, но мало кто помнит её автора.
Попробуем спроецировать эти критерии в удмуртскую национальную реальность. По всем этим вышеописанным критериям - узнаваемость, положительность, неоспариваемость - для укрепления удмуртской национальной идентичности учредительным событием является в настоящее время праздник Гербер. Благодаря тому, что празднование окончания весенне-полевых работ вошло в календарь республиканских мероприятий, Гербер получил все имеющиеся в Удмуртии каналы трансляции о себе: начиная с публикаций во всех СМИ и заканчивая финансовыми и административными документами-распоряжениями исполнительной власти.
На праздновании Гербера удмуртский народ представляется как народ труженик, как народ, чтящий свои традиции. Представление народа в положительном свете органично добавляют чествования передовиков сельского хозяйства, выступления лучших образцов художественной самодеятельности и творческой элиты.
Гербер как символ удмуртского прошлого если и является поводом для разночтений, то только в мелких деталях да и то в очень узких кругах ученых-историкоэтнографов.
Итак, в начале 21 века праздник Гербер мы считаем учредительным событием для удмуртской нации. Качество этого события, возможно, каким то образом влияет и на качество нации в целом. И уж точно, Гербер является зеркальным отражением нации. Пытливому наблюдателю можно единожды побывав на празднике сделать выводы о всем народе в его современном состоянии.
Какова была бы судьба удмуртского народа, если б его учредительным событием являлся факт подписания постановления ВЦИК и СНК РСФСР об образовании Вотской автономной области? Об этом можно только догадываться, а попытки переконструировать удмуртскую идентичность в современных реалиях, отталкиваясь от этого учредительного события, обречены на провал.
